Павел Амнуэль
«Расследования Бориса Берковича»


    Главная

    Об авторе

    Млечный Путь

    Блог

    Друзья

    Контакты

Рейтинг@Mail.ru



Глава 17


НЕТ ЧЕЛОВЕКА – НЕТ ПРОБЛЕМЫ

    
    
     Поздравление с днем рождения и коробку конфет Фаня Бродская получила по почте. Фаня достала узкий пакет из почтового ящика около половины седьмого вечера, возвращаясь с работы. Если бы в ящике оказалось только извещение, ей пришлось бы назавтра бежать в почтовое отделение, и события развивались бы совсем другим образом. Каким? Да мало ли... Может, она спрятала бы коробку в шкаф и забыла до лучших времен.
     Впрочем, лучшие времена для Фани давно прошли – это были времена, когда она жила с мужем и сыном в далеком городе Бобруйске и была счастлива. Но жить становилось все сложнее, муж сказал: "Надо ехать!", они и поехали. Хотели, как лучше, а получилось... В Израиле Юлик изменился, стал другим человеком. Скандалы каждый день, и ведь что получалось: он вроде бы говорил тихо, но такие гадости, что она срывалась на крик, потом в ход шли тарелки и другая посуда, а кончалось все истерикой. Может, она действительно была виновата, как считал ее любимый сын Левушка?
     Как бы то ни было, однажды муж ушел, снял квартиру в другом городе, но что самое ужасное – сын ушел с отцом. Где это видано – от живой матери? Но что она могла поделать? Левушке уже восемнадцать, скоро в армию, сам решает, как и с кем ему жить.
     Фаня осталась одна. Поменяла квартиру, теперь у нее была однокомнатная – салон, он же спальня. Работала на двух работах, из сил выбивалась, но на жизнь, в общем, хватало. Мужчины для нее больше не существовали, но появилась подруга – Дорит Глезер, коренная израильтянка, ни слова не понимавшая по-русски. Они работали вместе – Дорит была в фирме секретаршей, а Фаня убирала. Дорит как-то поинтересовалась, отчего у Фани круги под глазами, та не выдержала, рассказала, как умела, Дорит приняла живое участие, и с тех пор они часто беседовали, бывали друг у друга в гостях. Дорит тоже жила одна, была, как сейчас говорят, self-made woman – женщиной, сделавшей свою судьбу. Она вывела Фаню из состояния депрессии и опекала, как могла.
     В день, когда Фане исполнилось сорок, только Дорит она и позвала к себе на день рождения. А кого еще? Некого. Лева поздравил мать по телефону, а бывший муж даже поздравлять не стал – так, видимо, она была ему противна.
     Пакет, который Фаня достала из почтового ящика, она вскрыла незадолго до прихода подруги: внутри была поздравительная открытка и коробка с конфетами. Фаня удивленно вертела открытку в руках, когда пришла Дорит с букетом гвоздик.
     – От кого? – поинтересовалась она.
     – Понятия не имею, – сказала Фаня. – Тут написано, но я плохо читаю на иврите.
     Дорит отобрала у подруги листок и прочитала: "Счастливого дня рождения! Кондитерская фирма "Ласточка". Покупайте нашу продукцию, и вам всегда будет сладко в жизни".
     – Реклама, – заявила Дорит. – Я знаю, как это делается. Берут в муниципалитете списки жильцов с датами рождений – это незаконно, но если по знакомству, то все дозволено... И рассылают к дням рождения. Так появляются новые клиенты. Хорошие конфеты, кстати, очень вкусные, я их обожаю.
     – Да? – сказала Фаня. – А я к сладостям равнодушна.
     Сели за стол, выпили вина, съели салаты и курицу-гриль, потом настала очередь испеченного Фаней тортика. Коробка лежала на столе, и когда Дорит собралась уходить, Фаня сунула конфеты ей в сумку.
     – Я их все равно есть не буду, – сказала она, – а ты любишь.
     Утром, придя на работу, она убрала в комнатах и стала ждать Дорит, но подруги все не было, шеф начал злиться и позвонил ей домой. Телефон не отвечал, и шеф сказал Фане:
     – Я знаю, что вы дружите. Зайди к ней, когда закончишь уборку, скажи: если она заболела, то нужно предупреждать. Так и без работы можно остаться!
     Фаня долго звонила в дверь. Потом прошлась по магазинам, вернулась и звонила опять. Куда могла Дорит отправиться, не предупредив ни шефа, ни Фаню и никого вообще? Вечером Дорит все еще не отвечала, на следующее утро ситуация повторилась, и только тогда шеф позвонил в полицию. Но прошло еще несколько часов, прежде чем полицейские решили взломать дверь. Дорит лежала в салоне на полу и была холодна, как лед. По свидетельству эксперта, женщина была мертва уже больше полутора суток.
     Дело попало к инспектору Хутиэли, в паре с которым работал эксперт Хан – достаточно опытный дуэт, и заключение они сделали однозначное: отравление синильной кислотой. Кислота оказалась к конфетах – открытая коробка лежала на журнальном столике, нескольких конфет не хватало. Экспертиза показала: отравлен был весь верхний слой конфет – не меньше двух десятков штук.
     Узнав о страшной судьбе подруги, Фаня едва не лишилась чувств.
     – Это я! – кричала она. – Это меня! А я ей подарила!
     Инспектору Хутиэли с трудом удалось успокоить женщину, после чего он узнал правду о посылке. Сохранилась и открытка, о которой эксперт Хан сказал коротко: "Подделка". Кондитерской фирмы "Ласточка" в Израиле не существовало, текст был отпечатан на цветном принтере.
     – Если бы вы попробовали конфеты раньше, чем пришла Дорит, – сказал Хутиэли, – то погибли бы вы, а не она. Есть среди ваших знакомых кто-то, желавший вам смерти? Кто-то, знавший ваш день рождения?
     – Никто, кроме...
     И действительно, кто, кроме бывшего мужа, мог так ненавидеть Фаню? В тот же день Юлия Бродского задержали по подозрению в умышленном убийстве. Он отрицал все, кроме того, что терпеть не мог бывшую жену – уж это отрицать было невозможно.
     – Борис, – сказал Хутиэли инспектору Берковичу, войдя к нему в кабинет незадолго до окончания рабочего дня, – ты слышал, конечно, о покушении на Фаню Бродскую? Погибла ее подруга. Я вторые сутки бьюсь с этим типом, Юлием. Он плохо говорит на иврите, я – по-русски...
     – Понял, шеф, – сказал Беркович. – Поприсутствовать на допросе?
     – Допроси его сам. Нужно, чтобы он сказал, где печатал поздравление и откуда взял яд. Информация нужна сегодня, иначе завтра судья не продлит срок задержания.
     – Хорошо, – согласился Беркович.
     Юлий Бродский произвел на него впечатление человека, сломленного жизнью. Жена оказалась стервой, работу он недавно потерял, сын закончил школу без аттестата зрелости... В общем, все плохо. Но конфет он не посылал. Яда у него нет и не было. Фаня сделала ему много зла, но – убивать?
     – Слабый человек, – сказал Беркович инспектору Хутиэли после допроса. – Уйти от жены – максимум, на что он способен. К тому же...
     Беркович замолчал, задумчиво постукивая карандашом по столу.
     – Что "к тому же"? – переспросил Хутиэли.
     – Есть одно соображение... – уклончиво протянул Беркович. – Ума у Бродского не хватит, чтобы придумать трюк с конфетами.
     – Полагаешь, что у него был сообщник? – оживился Хутиэли и тут же одернул себя: – Нет, Борис, это слишком сложно.
     – Конечно, – согласился Беркович. – Такие убийства в компании не совершают...
     На следующее утро судья Липман выпустил задержанного под залог в десять тысяч шекелей, поскольку обвинение не смогло представить надежных доказательств того, что именно этот человек послал Фане Бродской отравленные конфеты.
     – Эх, Борис, – сказал Хутиэли, – я надеялся, что ты сумеешь разговорить этого типа. Теперь он может сбежать.
     – Куда? Некуда ему бежать, у него здесь сын. А разговорить я его все-таки сумел. Вот только выводы сделал не такие...
     – Что значит – не такие? – рассердился Хутиэли. – Ты считаешь, что конфеты послал не Бродский?
     – Уверен в этом, – кивнул Беркович.
     – Мотив был только у него, – напомнил Хутиэли.
     – Не только, – возразил Беркович. – Шеф, дайте мне время до вечера, я хочу навести кое-какие справки.
     – Во-первых, я тебе больше не шеф, – вздохнул Хутиэли, – оставь этот официальный тон. Во-вторых, делай что считаешь нужным, разве я тебе когда-нибудь мешал? Но к вечеру изволь представить соображения.
     – Вот теперь я узнаю вас, шеф! – воскликнул Беркович.
     Попрощавшись с Хутиэли, он поехал в офис фирмы, где работали Дорит с Фаней. Разговор с хозяином и сотрудниками занял несколько часов, и у инспектора сложилось вполне определенное мнение о погибшей женщине. Это был сильный человек, умевший постоять за себя, не дававший спуску недоброжелателям, которых у Дорит оказалось более чем достаточно. Она вызывала у людей диаметрально противоположные чувства – ее или обожали, как дружившая с ней Фаня, или ненавидели.
     Выслушав все рассказы и узнав массу интересного, Беркович наметил себе еще два адреса, но время поджимало, и инспектор вернулся в управление, чтобы рассказать Хутиэли о проведенном расследовании.
     – Я исходил из того, – сказал Беркович, – что никто не собирался убивать Фаню Бродскую, убийца хотел расправиться с Дорит Глезер и достиг желаемого.
     – С Глезер? – удивился Хутиэли. – Конфеты были адресованы Бродской! И если бы Дорит не пришла к ней на день рождения, и если бы та не подарила коробку... Цепь случайностей, которая...
     – Никаких случайностей, шеф! Допустите, что у Дорит был враг, желавший ей смерти. Он задумал убийство, но хотел сделать все, чтобы направить следствие по ложному пути. Человек этот прекрасно знает обеих женщин – в том числе их привычки и вкусы. Знает, когда у Фани день рождения. Знает, что она терпеть не может конфеты и никогда их не ест. Знает, что, в отличие от Фани, Дорит конфеты обожает. Знает, что две женщины дружат и день рождения будут отмечать вдвоем. И если вы полагаете, шеф, что, зная все это, убийца очень сильно рисковал, посылая коробку именно Фане, а не Дорит...
     – Любопытно... – пробормотал Хутиэли. – Если ты прав, этот человек, скорее всего, связан с фирмой, где работала Глезер...
     – Не скорее всего, а наверняка! Кто еще мог знать об этих двух женщинах столько необходимых деталей? Разумеется, гибель Дорит выглядела случайной, и убийца был уверен, что полиция обвинит Юлия Бродского. Особенно копать не станут – новый репатриант, мотив налицо, признание вышибут, косвенных улик достаточно...
     – Но тут появился инспектор Беркович... – вставил Хутиэли.
     – Вы бы и сами к этой идее пришли, шеф, – великодушно заявил Беркович. – Все-таки убийца – человек изобретательный, но недалекий, начитался газетных статей, в которых полицию обычно изображают в нелестном духе. Если почитать судебные репортажи...
     – Никогда их не читаю, – отмахнулся Хутиэли. – Насколько я тебя понял, Борис, ты уже вычислил убийцу?
     – Если принять верную гипотезу, то это нетрудно. Столько подобностей о Дорит и Фане мог знать только один человек.
     – Хозяин фирмы? – догадался Хутиэли.
     – Именно.
     – А мотив?
     – Насколько я понял из разговоров с сотрудниками, этот тип домогался Дорит и получил отказ. Более того, похоже, что Дорит имела против него какой-то компромат, иначе он бы ее просто уволил. А так ему ничего другого не оставалось...
     – Ничего, кроме убийства? – поднял брови Хутиэли.
     – Знаете, инспектор, – вздохнул Беркович, – с точки зрения некоторых людей, убийство – самый верный способ разрубить гордиев узел. Нет человека – нет проблемы...
    
    
Следующая глава